Юлия Федотова - Герои былых времен [HL]

— Конечно! — заверил он. — Я вежливый… Про боггарта я промолчу, а остальное — пожалуйста.

— Ладно. Вечером скажешь. Только потактичнее. Все-таки дама в положении.

Вечер наступил. Самоуверенность Хельги к этому времени как-то поиссякла. Поэтому он решил начать издалека.

За ужином подсел поближе к амазонке, заговорил нарочито беззаботно, вроде бы о пустяках:

— Давно хотел тебя спросить, вот вы, амазонки, проклятый народ или нет?

— Разумеется, нет! — резко и презрительно ответила та.

Хельги отважно продолжал:

— И младенцев своих вы обычно сами выращиваете? Подменивать не приходится?

Эфиселия молча отвернулась, всем своим видом выражая, что разговор ей неприятен и поддерживать его она не намерена. Но и собеседник не собирался отступать.

— Я это к чему спрашиваю… Если бы вы подменивали младенцев, то тебе стоило бы подумать об этом уже сейчас, пока они еще не родились. Потому что зимой с обменом всегда сложно, не сразу найдешь подходящий вариант. Если ты родишь, к примеру, в январе…

Договорить он не успел. Эфиселия круто развернулась и не по-женски тяжелой рукой, привыкшей к рукояти меча и веслу триеры, отвесила демону такую пощечину, что тот завалился на спину и замер, прижав ладонь к лицу.

Ильза взвизгнула, будто кошка, у которой обидели котенка, и ринулась на амазонку с кулаками. Спасибо, Рагнар в последнюю секунду успел перехватить.

— Совсем ненормальная?! — рассердилась Меридит. — А если я тебя так двину? Хельги, солнышко мое, тебе очень больно? Дай я посмотрю.

Амазонка никого не слушала. Лицо ее пошло некрасивыми пятнами, глаза полыхали праведным гневом. Спутники однажды видели ее в похожем состоянии — летом, на угнанном драккаре. Но там хоть повод был…

— Негодяй! Да как ты посмел! Я не обязана терпеть грязные инсинуации от…

— Скажите пожалуйста, «синуации»! — возмущенно завопила Ильза, беспомощно дергаясь в мощных объятиях Рагнара, который все еще не отпускал ее, из страха за жизнь дамы сердца. — Любому окрестному боггарту и то известно, что у нее зимой тройня будет! Сама уже в собственных штанах не помещается, а все невинную деву изображает!

— Что ты сказала?! — начала амазонка яростно, но вдруг умолкла на полуслове. Охнула, ахнула, всхлипнула и умчалась куда-то в сторону.

То, что давно знали остальные, наконец перестало быть тайной и для нее самой.

Нравы амазонок, хоть и строгие, все же не были столь гипертрофированно целомудренными, как у сильфов. Каковыми могут быть последствия любовных утех, Эфиселия знала прекрасно. Но о том, что подобное может приключиться с ней теперь, когда она самой Судьбой призвана для героических свершений, несчастная даже подумать не могла. Разум долго сопротивлялся, не желая замечать и признавать очевидное. Но теперь глаза ее раскрылись.

Чего нельзя было сказать о глазах Хельги.

— Вы только посмотрите, что эта зараза с ним сделала! — Меридит развернула брата по оружию лицом к народу.

Вид у него был плачевным. Правая щека покраснела, распухла, глаз заплыл и слезился.

— Щит надо приложить, — деловито посоветовала Энка. — Он холодный.

— Не надо, — вмешался Аолен. — Сейчас я все исправлю…

— Плачет, наверное, — переживал Рагнар, поглядывая в ту сторону, куда убежала амазонка. — Переживает. Может, мне к ней сходить?

— Сиди! — велела сильфида. — Есть вещи, которые дама должна осмыслить в одиночестве.

А Ильза никак не могла успокоиться:

— Свинья она, а не дама! Ты, Рагнар, зря ее полюбил!..

Напрасно Рагнар рассчитывал, что нрав пережившей потрясение амазонки смягчится и тогда к ней можно будет подступиться без риска для жизни и здоровья. Эфиселия вернулась с гордо поднятой головой и непроницаемым выражением лица. Если она и плакала в кустах, то слезы успели высохнуть бесследно. Спутников она игнорировала по-прежнему. Но выводы для себя сделала — набросилась на еду с таким аппетитом, будто желала непременно наверстать упущенное. Орвуд был очень недоволен: «Знать бы, что так выйдет, пусть бы лучше оставалась в неведении». Аолен и Рагнар его стыдили, но гном все равно ворчал — скорее из любви к искусству, чем из скупости. Тем более что недостатка в провизии пока не было. Минувшее лето выдалось урожайным (особенно в тех краях, по которым прошли Странники), и жители придорожных деревень охотно продавали путникам хлебные лепешки, овощи и солонину. А заодно снабжали сведениями о перемещении «благодетелей»: те неуклонно следовали на запад, к Океану. Дорогой по-прежнему творили добро, но в масштабах скромных и безопасных, не имевших роковых последствий.

— Что-то застопорилось у нас с подвигами, — начала нервничать Энка. — Безобразие!

— Всему свое время, — принялся увещевать ее Аолен, но его невинное замечание почему-то разозлило непредсказуемую девицу.

— «Свое время», «свое время»! Все бы тебе о времени рассуждать! А мне уже скучно!

Наверное, сами Силы Судьбы услышали гневные слова сильфиды и решили развлечь ее на манер ответственного работодателя, заботящегося о благополучии подчиненных.

Буквально несколько минут спустя путники услышали отчаянный визг спереди. Звук стремительно приближался, нарастал. Скоро к нему прибавился еще один, низкий, рыкающий, чрезвычайно неприятного тембра. Потом раздался топот. Наконец обнаружился и сам источник шума: прямо на них, не разбирая дороги, с воплями «Спасите, помогите!» несся кто-то маленький и невзрачный. За ним с грозным ревом гналось существо до того странное и жуткое, что Ильза тоже завизжала и поспешила спрятаться за спину Хельги.

Это был зверь — а может, и не зверь. Во всяком случае, голова у него была почти человеческая (если не считать рогов), только раза в три крупнее. Лицом существо напоминало уродливого, бородатого и зубастого старика. На этом сходство с человеком заканчивалось. Тело у него было как у хищника семейства кошачьих, шею покрывала гнедая лошадиная грива, а длинный членистый хвост заканчивался грозным жалом. Имелись у чудовища и крылья, правда куцые, будто обрубки, к полету явно не приспособленные. Рудиментарные — назвал их Хельги позднее, когда они все вместе дружно вспоминали, как именно выглядела жуткая тварь. А в тот момент им было не до осознанных наблюдений за объектом. Он, объект этот, атаковал. Увидел новую добычу, позабыл прежнюю — и с рыком бросился…

— О-го-го! Спасайся кто может! — радостно завопила сильфида, размахивая мечом во все стороны.

Орвуд замешкался, и она чуть не снесла ему голову.

— От кого, собственно, спасаться? От животного или от тебя? — сердито осведомился гном.